чистилка

Шейла сидит злая, как демон. Боб вышел, а уши Шейлы горят огнем после его тирады. Она все еще держит вилку над дымящимся брокколи и смотрит на разбитую тарелку, лежащую на полу. Затем на цветное пятно на стене. На обоях со слонами, что так поразили ее своим бесхитростным узором два года назад. Она ненавидит его. Ненавидит этот дом. Ненавидит всю страну. И все потому, что ( не может ответить )

Сказка для Akiko

Она еле успела. Заскочив на подножку последнего вагона, ободрала ногу и чуть не взвыла, но адреналин и колотящийся в легких азарт с примесью вкуса победы оказался выше. Выкрик боевой: получилось!
- А Вы без билета! - рядом с ней, едва она вошла в последний вагон, оказался кондуктор, раздражающе часто щелкающий компостером. Лицо его скрывала маска, изображающая гнев.
Она хотела возразить, но лишь успела открыть рот.
- Нет, нет, нет! Нет у Вас билета, даже не смейте спорить!
- И как быть теперь? - смирилась она.
- Ну, по правилам мне полагается Вас выкинуть, но я смотрю, Вы уже заплатили за вход. В этот вагон, имею ввиду.
Она осмотрелась. В вагоне толкотня, шум, по полу снуют игрушки, все кругом кричат, кидаются друг в друга, чем в руки попадется. Вагон наполнен шумом, смрадом, жарой. Все пропитано туманом, даже не видно лиц. Ее собеседник с гневной маской куда-то пропал. Ее зажимали, давили, топтались по ногам, а она даже не могла понять - кто. Нет, она бежала и ранила ногу не для того, чтобы пыхтеть в этой куче-мале. Она ощутила злость и усталость одновременно: ведь ехать-то далеко, хотя... Не могла она припомнить - зачем вообще так ( торопилась на поезд )

где-то на просторах Интернета проходит конкурс на новогоднюю сказку. я в конкурс не хочу, но настроение есть почему-то)

Между станциями Коломенская и Автозаводская поезд выныривает из тоннеля на волю, едет по мосту через Москва-реку и в вагоны влетают снежинки. Ход поезда замедляется, становится свежо. Люди едут немного уставшие, но довольные - скоро за стол, в гости, нарядные одежды, праздник, фейерверки, смех и куранты. Артур смотрит даже не на лица, он улавливает настроения и ( цветные линии )

Он осознал себя в тот момент, когда на затылке, внезапно появившемся, завязались узелки. Его полное тело выставили за дверь. Из тепла кухни - в прохладу подъезда. Внутри него чавкнули внутренности, зашуршало. Потом утихло. Захлопнулась дверь.
В подъезде горел свет, из-за дверей отзвуками летели голоса и шумы. На полу устало растянулись коврики. ( Он слушал )

Увидел у el_gerund фотографию, в голове возник рассказ

Сушки были слишком соленые, и парень на скамейке, держа брезгливо пакет над разинувшей пасть урной, какое-то мгновение думал – может, доесть? Но бриз словно подстегнул его решимость. Сушки в пакете шмякнулись. Он впервые был у моря. Но встрече человек и море были не рады. Ему было голодно, почти холодно, и она... она просто вышвырнула его, хотя он именно что приполз. Мириться.
- Знаешь, ты простой. Обычный. Ничего примечательного. Скучно. Мне с тобой.
Он смотрел на ее пряди, почему-то неживые. Все было неживым в чужом городе.
- Ты считаешь себя странным, но это не так. Тебе хочется казаться странным, чтобы люди к тебе на цыпочках крались и в глаза, заискивая, смотрели – можно приблизиться?
Он молчал. Упреки швыряла она безупречно.
После того, как она закрыла дверь, ( отрезав монолог )

Сказка для Маши

Что она делала? Сшивала облака. Да-да, очень и очень долго. Для этого нет определения времени. Наверное, когда-то давно ей нравилось гладить эти волны, фигуры, барашки... Но наступил момент, когда сшивание мягких тел ей наскучило. Они приходили к ней поодиночке, она их сортировала по цвету, консистенции, по характеру, и сшивала. И в тот злополучный момент ее словно осенило, как будто вуаль спала с ее лба. Она сказала вслух: "И сколько это может продолжаться?". Достаточно громко, некоторые пугливые облака даже сжались. Сшивать облака и толкать их в неизвестную даль ( пухнатым ковром )

Вечер. Рвет ветер из рук сигарету и пламени язычок. Неуютно, в животе тяжесть, черная, страх. Это из-за сна, там что-то нежное спряталось, а может быть - маска? Он идет с работы. Шаги его повторяют путь, холод. Весь день подавлял желание выпить; девушки смеялись, а он, как всегда, подумал, что над ним, хотя... в их глазах никогда не светился интерес. К нему. Лена, Юля, Катя, Лиза. Путь домой. Там, на восьмом этаже, не горит окно - он же не дома, но всегда смотрит. Надеется. Вспомнил: видимо, лета ( вдохнул лоскут )

Лязгая, терся металл
Скрипя, шагал робот с горы.
В дар - новые заповеди
Ослабевшему человечеству.

Алекс упала на Землю. Она не удивилась этому подлому удару подвернувшейся ее курсу планеты. Просто задумалась, вглядываясь в рождение сверхновой, и почти расслабилась. Удара Алекс не почувствовала, в ее понятиях не было образов смерти, поэтому просто отряхнулась от песка и пошла. Песка было много и скучно. Горячий шар хотел расплавить ее прическу, но Алекс быстро призвала тучи, чтобы пейзаж соответствовал настроению.
Там, в далеком мире она топнула ногой на дерзость поклонника и почему-то ( взлетела )

Саул умел вырезать из дерева прекрасные вещи. Когда он был еще маленьким, из тоненькой веточки вырезал отцовским ножом изящную свистульку, за которую впоследствии богатый помещик дал золотую монетку - свистулька стала мимолетной радостью для его сына. Отец Саула - сапожник, обрадовался такому умению сына; значит, в будущем будет на что кормить семью.
Саул рос, его талант расцветал орхидеями и прекрасными статуэтками, рождающимися под умелыми пальцами, орудующими ножом. Мальчик словно видел в куске дерева конечный результат, и древесина открывала ему свои тайны, была послушной и податливой, отдавая взору скрытые чудеса. Саул рос, и однажды его сердце посетила любовь. Обычный солнечный день был отмечен клубами пыли, летящими из-под колес кареты, везущей дочь барона из замка в королевский дворец. Шалун-ветер приоткрыл занавеску как раз напротив ( дома сапожника )

Фокусник вышел вперед и поднял руки в белых перчатках. Дети умолкли. Фокусник произнес:
- Мир полон чудес.
Эффектная пауза.
- А кто из вас верит в чудеса?
Смущенный мальчик в синем свитере, оглядываясь вокруг, медленно поднимал вверх руку. Девочка с белыми бантами на косах сразу, не раздумывая, чуть ли не взлетела вслед за своей рукой с кресла. Вот рук уже больше двадцати. Фокусник улыбнулся и обратился к девочке в желтой кофточке в первом ряду:
- В какое чудо ты веришь?
Но девочка застеснялась и не ответила. Тогда фокусник обратился к мальчику в сером костюме:
- А ты? Ты же поднимал руку, я видел.
Мальчик засопел и еле слышно сказал:
- В деда Мороза.
Кто-то засмеялся, но фокусник поднял руку:
- Над чужой верой нельзя смеяться!
Он отошел к центру арены.
- Знаете, дети, в мире полно чудес. Некоторые - явные, как, например, кролик в моем цилиндре...
Он снял блестящий головной убор и вынул оттуда за уши белого кролика. Потом подошел к изящному столику, отделанному блестками и запер ушастого зверька в маленькой клетке.
- Также есть чудеса, которые на первый взгляд не видны. Но самыми ценными принято считать те чудеса, которые невозможны…
Фокусник заметил, что в полумраке зала, где сидели восторженные зрители, что-то зашевелилось. Он никак не мог разглядеть. Это… ребенок легко, словно перышко, пролетел мимо него, сорвал с головы фокусника цилиндр и сказал:
- Главное - верить. И можешь выбирать любое чудо.
Смеясь, мальчик взмыл под купол цирка. Что-то внутри фокусника оборвалось, словно разрушился карточный домик.

крадется по венам искристая желчь
я пью энергетик из бархатных рук
мне хочется волосы в рифму облечь
как ты не забыла условленный стук
неровные строчки попадали в книгу
устав от царапающего пера
осколки ногтей, предсвадебным игом
шуршит целлофан, убираться пора
мой дом полон пыли, с тех пор,
как заброшен
ушла ты, взметнув взором стопку стихов
со стен чьи-то руки соцветия крошат
оставив на рамах портретов смешок
одежда моя разлагалась луной
пил воздух, как пес, пересекший пустыню
ты накрыла меня лиходейкой-весной
я теперь под замком, как тебя я покину?

Почему-то я долго его выбирал. Умилительный плюшевый медведь. Нервно хихикающая девушка спросила, с нажимом на намек:

- Это для девушки?

Мой ответ застрял в жесте поправления упрямой пряди волос на лбу. Она поняла и прощебетала, что медведи, обнимающие сердце, очень популярны, употребив припечатывающую оценку "нарасхват". Я мечтательно посмотрел на верхнюю полку, откуда бездонными пластиковыми обрывками неношеной бижутерии смотрели мягкие символы любви и верности. Произнес:

- Нет, сердце ( будет мешать )

Она пришивала нити. К рукам и ногам, к головам. Серебряные нити, практически невесомые и невидимые другим, но звучаще-кричащие для нее. Каждый человек был обручен такими нитями, уходящими в небо. Выглядывая утром из окна, она видела этот огромный ксилофон вибраций, махала ему рукой, подпитывающийся солнцем, луной, ветрами, дождями, снегами, лучами, затмениями и снами. Она жила ( выше всех )