чистилка

Каждая комната в отеле была закрыта, и каждая дверь - с кодовым замком. Как он помнил все эти коды - непонятно. Он отшучивался: для этого много памяти не надо, это не цепочка из миллионов чисел; для того, чтобы помнить, есть система. Отель давно стоял пустой, и никто из родственников не знал, в какую сумму обходится содержание этой разваливающейся глыбы. Ему было за восемьдесят, и, учитывая, что его коллекции всего-то сорок лет, никто не осмеливался задать ему вопрос: что, если он не успеет? Более того, внуки и правнуки рассчитывали после его смерти очистить комнаты от мусора, чего бы им это ни стоило.
В комнатах хранились опавшие листья. Он верил, что потом в этот отель будут ходить, как в музей, окунаясь в запахи сугробов из листьев, как в саму историю. Смеси запахов говорили ему больше, чем стопки газет, артефакты или фотографии. Раз в год он посещал комнату под кодовым номером 1967, там была память его любви. Жилки и хрусткие черенки подсказывали и цвет ее помады, и мягкость шарфа, и тон пластинки. Ему виделось закатное солнце и слышался особый скрип той осени, когда по листьям ехала игрушечная лошадка какого-то мальчишки.

Когда они встречались, она всегда брала сигареты из его пачки. Он знал, что она курит только с ним. Закуривая очередную сигарету, она надеялась, что он остановит ее. Она верила, что забирала кусочки его смерти и принимала в себя. Она пыталась подать знак. Он не понимал, почему она так делает. Он думал, что ей всегда неуютно, когда он рядом.

"Черный квадрат" Малевича - выдающаяся картина. Если принять раму за границы окна, то, двигая такое окно в пространстве, любое полотно (будь то "Джоконда" или "Грачи прилетели") можно изменить. Взгляд художника на каждой картине прикован к определенным координатам. И лишь тьма, что открыта в квадрате, как ни двигай границы "окна" в пространстве, останется неизменной.

Эгоизм — это единственный грех, подлость — единственный порок, ненависть — единственное преступление. Все остальное легко обращается в добро, но эти упрямо сопротивляются божественному.

Шри Ауробиндо

карьера, не совместимая с жизнью