чистилка

второй фильм, 20 ноября премьера

Fri, 13 Nov 2009 12:41:36 GMT

Trois couleurs: Rouge (Три цвета: Красный), Кшиштоф Кесьлёвский, 1994

Sat, 07 Nov 2009 14:34:38 GMT

Мне с детства не нравилось, что флаг СССР (как и пионерские галстуки) были, по определению некоторых взрослых, окрашены кровью погибших за Родину. Получается, предполагалось, что изначально флаг был белого цвета, а потом покраснел. Французский триколор, ставший основой для трилогии Кесьлёвского, также реял над кровавыми улицами, но в его цветах заложены понятия "свобода", "равенство" и "братство". Взяв за основу символы, ставшие пешками в речах политиков, автор обыгрывает их в пространстве экрана, создавая вязь из притч и совпадений, воплощая свое отношение к миру и людям в нем. И это со-творение мира, где к каждому лицу камера приближена максимально, предстает отражением жизни миллионов, оставшихся вне кадра.
Сюжет: манекенщица Валентина (Ирен Жакоб) случайно сбивает собаку. Следуя адресу на ошейнике собаки, она заходит в дом, где живет судья (Жан-Луи Трентиньян). Он давно на пенсии, и его главное развлечение - подслушивать чужие телефонные разговоры. Близ дома Валентины живет Огюст. Он познакомился со своей любимой благодаря телефону. Валентине из Лондона звонит некий Мишель. У собаки судьи скоро родятся щенки.
Красный цвет не агрессивен здесь, хотя кровь появляется в самом начале. Мерно раскачивая маховик истории, Кесьлёвский собирает в кадре говорящие артефакты, приметы ускользающего времени: показы мод, похожие на театрализованные действа, неспешную работу фотографа, полупустой Париж, игровой автомат в стиле ретро и время, которого, кажется, у героев вагоны. Но они просто еще не знают, что ритм их личной музыки находится под властью прелюдии.
Предсказывать будущее легко: важно знать прошедшее, причем, иногда достаточно заархивировать только собственное, чтобы подсказать мечте намеками и пунктирами возможный из поворотов впереди. Прорываясь через боль, герои взглядами запечатлевают то, что потом сотрется и будет воспоминанием невидимки. Мир и Б-г (по Кесьлёвскому) не просто благи, они вершат тяжкую и непосильную работу: силами живущих в небытии, исчезающих без остатка плетется нить жизни, в которой распускается благодатными цветами счастье. И те, кто счастливы, поддерживают мир в равновесии, окруженные незатейливыми мечтами, необъяснимыми радостями и покоем. Их мало, но их тепло и улыбки вершат чудеса, и те, кто счастлив, о чудесах не догадываются.
Режиссер, истово верующий, также дает разъяснение библейскому "подставь левую щеку". В основе этой истины не толстовское "непротивление злу", а мудрость: когда тебя ударят первый раз, ты сосредоточен лишь на себе, своей обиде, боли, слезах. И лишь, когда допустишь, чтобы тот же человек нанес тебе еще один удар, ты все узнаешь о нем, почему он это сделал, поймешь его боль. И станешь ближе к тому, чтобы ощутить на сердце терновый венец любви к ближнему своему.

Amerikanische Freund (Американский друг), Вим Вендерс, 1977

Thu, 05 Nov 2009 12:23:13 GMT

Есть такая техника рисунка: художник долго смотрит на чистый лист, а потом несколькими взмахами кисти создает рисунок. Возникает ощущение, что Вендерс в пору своего рассвета создавал фильмы подобным образом: вглядываясь в тишину и пустоту непримечательных пейзажей, он взглядом лишал их силы и заставлял кричать. На фоне этого крика начинали агонизировать марионетки.
Сюжет: Том Рипли (Дэннис Хоппер) знакомится с реставратором Джонатаном (Бруно Ганц) и узнает, что тот смертельно болен. Не желая пачкать руки, Том сдает Джонатана французу, который предлагает реставратору двести пятьдесят тысяч марок за убийство.
География фильма: Гамбург, Париж, Нью-Йорк. В эпизодах – несколько монстров кинематографа: Жан Эсташ, Николас Рэй, Сэмюэл Фуллер. После полароидного "Алисы в городах" и до призрачного "Париж, Техас" Вендерс скрещивает карту, на которой ты из одного города попадаешь в точно такой же, совершая путешествие, у которого никогда не будет начала с тусклыми вечерами и рассветами, где зеленым отсвечивает проклятие беспомощности.
"Американский друг" смотрел еще до версии, где Рипли был засахарен в гламуре и вызывал сочувствие. Хоппер играет отсутствие, настолько вызывающее, что экран сгибается под тяжестью образа. Чем плох ковбой в Гамбурге? Но Рипли – не ковбой, он, постаревший и скучающий, выкинувший старые холсты с чердака Дориан Грей, собиратель пороков и коллекционер соблазнов, делает первый шаг к тому, чтобы поиграть в "своего парня".
Рипли обижается на Джонатана при первой встрече за презрительную реплику "Я слышал о Вас". И мстительно подставляет. Уже потом, разрываясь между завистью и томлением, он подаст умирающему руку, но ему не дано знать, чем кончится трип, залитый кровью и тревожным басом оркестра. Из этой мучительности рождается коробка с диапозитивами, где вместо людей – прорехи, выжженные сном, а каждое движение отменено тоской по утраченному ощущению себя живым.

это лучше иного кино, камрады!

Thu, 29 Oct 2009 16:23:21 GMT

http://www.russiancomics.narod.ru/Comics/BD/001/page/001.html
за наводку аригато ma79

Мы тоже в Москве совершаем джихад через не могу. Юрий Лужков

Wed, 28 Oct 2009 15:14:11 GMT

Photo by Paul Close

Мы терпим многообразие эстетических взглядов, но не готовы терпеть многообразие этических. Джонатан Хайдт, профессор психологии Вирджинского университета

Кино надо снимать так, чтобы после него не хотелось продолжить вечер в Макдональдсе. Венсан Кассель

Вода - это "новая нефть". На нее вырастет цена, и она станет причиной множества новых конфликтов. Дэвид Роткопф, эксперт по проблемам энергетики и мировой безопасности

Говорят, что Джордж Лукас хотел пригласить меня в качестве режиссера "Возвращения джедая", но неожиданно передумал. Наверное, решил, что если фильмом займусь я, то джедаи начнут нажираться и трахаться, как бешеные свиньи. Пауль Верхувен

О небоскребе: "В отличие от космонавта Гречко и мушкетера Боярского, я не считаю внешний вид этого сооружения привлекательным. Но заложенное в нем сообщение ("Идите все в жопу, сделаем что хотим") было бы важно донести до потомков как самый наглядный пример унизительно прожитых нулевых годов. Так что пусть строят". Филипп Бахтин

европейское

Mon, 26 Oct 2009 17:59:34 GMT

"Разомкнутые объятия". Создавая головоломку новой картины, Альмодовар примеряет Пенелопе (которая стала чудо как хороша!) образ Одри Хэпберн и вводит загадочную Лену в царство собственной, ранней ленты. Он отметает серьезные части прошлого своей героини, срезает любопытство зрителя поворотами, пусть нелепыми, но идущими извилисто, позволяющими фантазировать. И то, что о каждом герое рассказано почти все, в финале оказывается иллюзией.

"На исходе дня". Без оглядки на филигранный "Госфорд Парк" не обойтись, в каждом случае выпячен британский характер, гордость империи и гордость причастности к ее истории. Но у Олтмена было противопоставление, Айвори же пристально глядит на одного человека, главного рассказчика и, чем ближе этот взгляд, тем страшнее. Это не бездарная жизнь, а воинствующая апатия, подавляющее безразличие, садистское самообладание, а в совокупности - молох, требующий жертв от других, потому что он принес в жертву себя.

"Цветок тысяча и одной ночи". Красота поблекла, нагота явлена взору джиннов, им смешны ее потуги и видна слабость человеческая. В том числе и духовная. Параджанов, брат-близнец Пазолини в кино, наверняка грезил такими же метаморфозами, но у итальянца сквозь взгляд проходят горечь, разочарование и тоска. Пазолини чувствует тяготы своего ума, он вернул бы себе юные годы и окунулся бы в этот мир, но он ускользает, растворяется в наступающей цивилизации, смешивающей Непал и Персию, Египет и Йемен, языки и цвета кожи.

"Скафандр и бабочка". Материальное дарит только дьявол, Б-г - отнимает. Эти изъятия - величайшее благо, оно позволяет услышать хор ангелов. Жан-До прошел чистилище на земле, пробудившись от сна, навязанного престижной должностью, красивой машиной, сонмом любовниц... Во время перехода между мирами рядом с ним были неожиданные попутчики - терпеливые, трепетные, любящие. Из тонокй грани между сном и явью он рискнул отправить письмена, вспышки фантазий и тени воспоминаний, чтобы очиститься перед взлетом. Удивительно трепетное творение, похожее на флер наваждения, удар под дых, позволяющий ощутить ценность воздуха. Погружение на дно, а потом - цветком воплотиться в небесных сферах.

Ce que mes yeux ont vu, Лоран де Бартийя, 2007

Sat, 24 Oct 2009 16:11:08 GMT

То, что увидели мои глаза. Или "Тайна Антуана Ватто". Ни первое название, ни второе массового зрителя не привлекут. Журчит сломанными иголками музыка, глаза цвета василька на весь экран, призраки с картин оживают, возвращаются из небытия. Чашечка кофе на бегу, живая статуя осыпает себя тальком, стрелки, копии, печать, схлестнувшиеся брызги взглядов.
Сюжет: Люси (потрясающая Сильви Тестю) - студентка факультета истории искусств. В качестве темы для диплома она выбирает женские образы в картинах Антуана Ватто, большая часть набросков которого исчезли. Профессор, потративший 25 лет на поиски зацепок, отговаривает Люси, предупреждая, что в погоне за фантомом она может растратить жизнь.
Но что такое жизнь, когда ты вкалываешь на тягомотной работе, с матерью видишься раз в месяц, личной жизни нет, а там, за рамами и в пространствах холстов, заключающих в себе ушедшее время, старый Париж, который и сейчас можно увидеть, прикоснуться к нему, сопоставить интерьеры, распутать клубок, поймав на мгновение воздух, которым дышали те, кого больше нет на Земле?
Люси не хочет покоя, ей кажется, что в образе женщин на потрескавшихся полотнах прячется любовь, которой не хватает ей самой. Музыка, которая слышна лишь тем, кто умеет остановиться. И как успеть понять, что нечем дышать, когда над тобой еще небо, а не толща воды?
Отрезаны верх и низ, погоня за хохочущими огоньками, дорога, сворачивающаяся в полудрему. Рука, неродная и оттого обжигающая, в кубе больничного приема. Все звуки забиты в щели вместо ваты, Люси выходит в город, чтобы хоть что-то ощутить. Она теряет компас, но ее ведет уверенность, что однажды незнакомка повернется и улыбнется ей. А профессор признает, что его 25 лет прошли не зря, ведь она нашла... но все наши находки ничто перед жертвами небесам.

Кузнечики – это мои домовые.
Пружинные ножки – скок через порог!
Зелёные острые ушки кривые
Смеются: дождь звёздный бьёт хижину в бок,
Вся комната – ящик, как крыса пищащий.
Окно? Но оно перед новой стеной.
И небо – фальшивка! И в ящике – ящик,
Сквозь серую крышку которого Бог
Увёл людей-ангелов. Травы волной
Всё пишут на лицах могильных камней:
"Пойми! Утонуть есть немало путей".
Сильвия Платт

Wed, 21 Oct 2009 11:42:40 GMT

Lost in Translation, София Коппола, 2003

Tue, 20 Oct 2009 09:35:12 GMT

"В случае опасности улитка прячется в раковину.
Там у неё есть бутылка водки и пистолет".
Так и человек. Чуть что не так, прячется в раковину, а уж что там у него - сугубо индивидуально. То, что два одиночества встретились в Токио - всего лишь повод. Повод для еле различимого вкуса одиночества. Могли бы встретиться где угодно и... пройти мимо, а может... люблю этот фильм. Он практически ни о чем и при этом о каждом зрителе. Таскаем с собой панцири, забывая о простых прикосновениях.
Легкой грустью залиты кадры. Не черная меланхолия, не паутинки отчаяния. Это не "Леон" Бессона с жесткой формулировкой "дальше будет хуже". Здесь, на другой стороне глобуса "да" и "нет" равнозначны. Это такая остановка. И ты ждешь на ней свой поезд.
Это хорошо, когда есть куда уйти, если сердце прищемит вязью совпадений и нескладностей. Приятно, когда рядом человек, но ты не цепляешься за него, как за спасательный круг - вы парите рядом. Мне всегда было комфортнее в полупустых ресторанах и барах. Шуршит музыка, за окном ночь. Или рассвет. Торопиться некуда. Нет гула голосов и можно говорить чуть не шепотом, а молчание не давит.
Было такое время, дни и часы со случайными попутчиками. Не одноразовыми, просто сходились и даже было некое родство, схожесть интересов, смеялись над одним и тем же, обсуждали что-то в унисон, благостно. Потом разошлись, причем без надрыва и боли. Время вышло, пора к другим, за другими вопросами и ответами. После работы в одном ресторане идти ночью пешком в другой. Пустые улицы, редкие машины, плутающие маршруты. Официанты редко рады ночным гостям, хоть и попадаются изысканные "совы". Мы любили заходить в "Якиторию" и там была хрупкая и тонкоголосая Оля. Амели рядом с ней - торговка с лотка, где "все по десять". Мы просили ее присесть с нами, и благодаря ночи она присоединялась, рассказывая нам наши же истории про чудных гостей, только на другой лад. Разговоры все тонкие, как газовый шарф, в них слышится несусветная глупость, ложащаяся слоями на удивительно чистые истины. Немедля растворяются с дымом, их уносит жужжание кондиционера.
В тихих и опрятных местах поздней ночью и ранним утром нет чувства разрушения, как в клубах, где утро приближает массу людей к тлению. Качает на волнах барные стулья, остаются взгляды, полные жадности и тоски. Нет... привольнее там, где движения без отпечатков, где скользишь по асфальту без чувства потери. Случайные и нечаянные снимки, полушутливые откровения, не охота, а улыбка. Пусть немного усталая. И для каждой ночи - свой конверт; антураж неснятого кино, узелки признаний. Без обещания новой встречи. Наугад.

What Dreams May Come (Куда приводят мечты), Винсент Уорд, 1998

Mon, 19 Oct 2009 09:40:24 GMT

Как ни смешно, но это фильм не о смерти. Хотя мертвечины в нем – вагоны. На обсуждение картину принесла Аня, и, хотя Ольга запрещает бойцам клуба приносить кино для того, чтобы помочь разобраться, хорошей провокации у нас каждый рад. Углубившись в темы любви и мегамашин, мы по ходу работы клуба присматривались к браку, безумию, религии, но на теме смерти не заостряли внимание. Аня, представив "Куда приводят мечты", предложила с вопросом разобраться.
Сюжет: умерли все: двое детей, потом папа и мама. Дети и папа умерли хорошо, и попали в рай. А мама совершила самоубийство и несет наказание. Но папа маму любит и готов идти за ней куда угодно. И его мечты – главное оружие.
Большинство из нас предпочтут вредную, но красивую еду полезной, но неизящно выглядящей. Именно на это нажали создатели фильма: спецэффекты поражают, все яркое и необычное, зритель увязает в пространстве за экраном. Причем, с удовольствием. Лента почитаема как на Западе, так и в России. В России – особенно, и это последствие идеологии СССР, в котором Церкви отвели роль рабыни, а население страны двигалось вперед под воздействием обещания рая на Земле. Про загробный мир ничего не объяснялось, да и зачем, когда наука также смело шла к свершениям вселенского масштаба (конкретики в этом не было, но между строк читалось, что наступит такое завтра, что о смерти некогда будет и думать).
А "мечты" приводят к удобной идеологии, причем средство лакомое: в его основе постулаты, лежащие в брошюрах вроде "30 путей к Нирване" или "Как найти применение палочке, когда кончился леденец". Рассмотрим творение в живом пространстве (здесь красивости роли уже не играют). Первое: основной герой не один, двигателем сюжета выступает СЕМЬЯ. Крепкая, не лишенная творческой жилки, с мелкими проблемами (куда без них), но в целом – зависти достойная. Примерная. Если взять голую схему, сюжет получается аховый: дети выросли, у них началась своя жизнь. Родителям без них плохо, но у папы есть любимая работа, а вот мама со своими картинами откровенно скучает и ГРЕШИТ (будь это фильм Эдриана Лайна, она бы бросилась в объятья любовника). Все в ужасе, дети возвращаются в отчий дом, чтобы всем вместе маму из порочного круга вырвать. Но только любящий муж может воссоздать семью, что и происходит. Ай, как интересно! Мораль жирными буквами: пока вы семья, ничто не сломает вас, горе нарушающим заповеди! Особо циничные могут разглядеть в схеме другое: даже после выполнения основных функций вы можете пригодиться обществу!
Второе: удобная смесь мировоззрений. Мы берем самое лучшее: рай (причем каждому свой, чтобы не тесно было) из христианства, реинкарнацию из буддизма, всесилие души у Ричарда Баха, немного политкорректности, от ислама нам ничего не надо, тут не до гурий, иначе семья распадется. В итоге, создана картина мира для инвалидов души: смотри, дорогой, тут все удобно, почти без правил, мы тебе сейчас все распишем, ты достоин рая почти в любом случае. А если что, можно при жизни присоседиться к кому-нибудь достойному, чтобы и на том свете из трясины вытащил. Покупай!
Третье: мягкими лапами, вкусными пейзажами и убаюкивающей идеологией фильм "Куда приводит мечты" надевает на зрителя уютную картину мира, в которой нет места религиозному сознанию. У американцев бог – это что-то карманное: всегда на устах, и имя его лепится к чему угодно, даже к матерным словам. Этот фильм – масляное оправдание для каждого, тот самый внутренний голос, вечная индульгенция: "Ничего, что ты живешь абы как, заботясь только о себе. Ничего, что ты воруешь, ты же не убийца, так что теплое местечко для тебя есть. Главное – пребывай в мечтах, там тепло. Так и спасешься". Народ ест поварешками и требует добавки. Ведь такие времена тяжелые, так хочется сказки!
А мечты тем временем приводят в ад при жизни, когда разочарование от собственного бездействия вколачивает очередной гвоздь в крышку домика, где так сладко мечталось.

нам приснился сон на одну тему: мы переезжаем. только в моем сне мы переехали в хоромы, а в твоем...

Fri, 16 Oct 2009 11:59:49 GMT

http://community.livejournal.com/rus_fond/10718.html
когда хочется выть и кричать "у меня нет сил", я понимаю, что схож с персонажем притчи о кресте. если у них есть силы, многим лучше молчать. подозреваю, какие чувства у вас вызовет эта статья. главное - чтобы не радость, что у вас все хорошо

ожидаемый фильм "Луна" хорош. но в сравнении с любимейшими фильмами тускнеет. и ритм, и актер Рокуэлл, и музыка, и пейзажи - все чинно, стильно подобрано, но результат не окрыляет. особо хочется отметить робота, выдающего эмоции через смайлики - очень грустно.

жаль, что мои записи не читают те, кому это необходимо больше остальных

все чаще думаю о поражении, как о победе. это помогает

сегодня я поминаю двух друзей: оба сгорели, как свечки. вдали от меня. о смерти одного узнал из Интернета, о второй смерти известили по телефону. а у меня ни одной фотографии, и память о них стирается среди общих знакомых - жизнь течет, и они уже камни на ее дне. верю, что оба - летают

а я глупею.

Nico (1938-1988)

Fri, 16 Oct 2009 11:21:41 GMT

Каждая комната в отеле была закрыта, и каждая дверь - с кодовым замком. Как он помнил все эти коды - непонятно. Он отшучивался: для этого много памяти не надо, это не цепочка из миллионов чисел; для того, чтобы помнить, есть система. Отель давно стоял пустой, и никто из родственников не знал, в какую сумму обходится содержание этой разваливающейся глыбы. Ему было за восемьдесят, и, учитывая, что его коллекции всего-то сорок лет, никто не осмеливался задать ему вопрос: что, если он не успеет? Более того, внуки и правнуки рассчитывали после его смерти очистить комнаты от мусора, чего бы им это ни стоило.
В комнатах хранились опавшие листья. Он верил, что потом в этот отель будут ходить, как в музей, окунаясь в запахи сугробов из листьев, как в саму историю. Смеси запахов говорили ему больше, чем стопки газет, артефакты или фотографии. Раз в год он посещал комнату под кодовым номером 1967, там была память его любви. Жилки и хрусткие черенки подсказывали и цвет ее помады, и мягкость шарфа, и тон пластинки. Ему виделось закатное солнце и слышался особый скрип той осени, когда по листьям ехала игрушечная лошадка какого-то мальчишки.

иногда в стремлении показать зло авторы фильмов заигрываются и теряют души (в сторону ленты No-Do)

Wed, 14 Oct 2009 13:35:29 GMT

"9" - редкая бездарность. Насколько восхитительна картинка, настолько же отвратен сюжет. Знающие люди говорят, что можно ограничиться просмотром одноименной короткометражки. Более всего коробили моменты "неминуемой гибели и внезапного спасения". Героев не жаль, перевод ни при чем, просто сценарий тухлый.

"Royal Tenenbaums" Уэса Андерсона. Дети, вырастая, готовят родителям целые списки того, в чем "предки" виновны. Не всегда справедливые, но не в этом случае. Личный фильм, драма о невозможности счастья, пока рядом с тобой семья. Тебя не отпускает ощущение, что со своими родственниками ты - незащищен, словно гусеница на открытом пространстве. Друзья и любовники нужны тебе больше, чем родители и братья-сестры. Иногда ты так разозлен, что можешь поранить себя, чтобы кто-то услышал. Но (по Андерсону) до родных можно докричаться: надо заговорить.

"Коко до Шанель". Всегда поражался тому, как интересные биографии под "перьями" киношников превращаются в истерики бумажных бантиков. Шанель - женщина, повлиявшая на моду, сменившая за жизнь несколько амплуа, барахтается в тоске и пребывает в отчаянии (как и зритель). Та же спорная "La Mome" о Пиаф брызжет жизнелюбием, а киношка Энн Фонтейн больше напоминает шкаф, полный нафталина и потрепанных перьев.

"Pillow Book" Гринуэя. В разговоре о вечной битве полов автор пытается поставить точку, как это делали много раз до него (Кубрик чуть позже): в сексе, любви и отношениях каждая сторона идет навстречу лишь за трофеем. Но посмотрите – сколь сладостен миг добычи! И как красиво тает снег, как мерно движется в такт сямисэна торжественная процессия. Вечность, запечатленная взмахами кисти. Краска смывается, множатся копии. По Гринуэю, у людей Востока такие же проблемы. Но какой размах решений! Увы, мистер режиссер, обратной стороны Луны Вам не увидеть, а в восточном характере всегда есть обратная сторона. И пришелец остается чужаком, проживи он рядом с японцами хоть двадцать лет.

"V значит вендетта" Мактига. Видимо, об этом фильме были и будут только спорные мнения. Вачовски не рискнули режиссировать, но наверняка стояли позади Мактига и злобно шептали что-то свое. По мне, этот фильм уместен для нашей страны, как никогда. Мы едим то, чем нас кормят. Мы покорно идем туда, куда найдется указать персту. Это нам, а не англичанам, необходимы перформансисты, подобные V. Но нет, мы достойны только клоунов и пугал. Жаль, сюжет "Вендетты" подкачал. Но история Валери, камера пыток, изуверское телевидение и парад масок - грандиозно. Я за такой размах в кино!

Bridge to Terabithia (Мост в Терабитию), Габор Чупо, 2007

Mon, 12 Oct 2009 10:26:58 GMT

Возможно, именно благодаря старику Диснею жанр фильма "для семейного просмотра" настолько любим, насколько и стар. Стар и дряхл, можно добавить. Мастера студии "Пиксар" от заповедей Уолта отошли, экспериментируя с жанром, а кто-то, подобно верным последователям "Бэмби", "Пиноккио" и "Дамбо", продолжает топтать проторенные дорожки, занимаясь выделкой патоки и заливая жизнь для украшения оной.
Сюжет: юному Джессу надо ходить в школу, где его задирают одноклассники, и помогать по дому, где папа с мамой еле сводят концы с концами и основное внимание уделяют двум младшим дочерям (старшие уже выросли и пустили корни в кресла перед телевизором). Единственной отдушиной для мальчика является рисование. Но в классе появляется новенькая, Лесли, которая показывает Джессу другой мир, куда можно уйти от разочарований жизни.
В клуб фильм принесла Яна с тезисом "Если человек подходит к границам своего мира, он может расширить его за счет познания других миров". Мне фильм не понравился и год назад, а сейчас от него чуть не стошнило. Цинизм заставлял выдавать злобные комментарии. Мне было непонятно, почему какие-то фрагменты и поступки героев вызывают отторжение, но мы постепенно разобрались.
Жанр "для семейного просмотра" всегда подразумевает манипуляцию. Меня в этом плане коробит от изуверских псевдо-смертей героев. Вслед за этим почти всегда следует "принесли его домой, оказался он живой". Какие чувства при этом испытывают дети – никто не спрашивает. Подобная банановая кожура есть почти в каждом фильме, в котором подразумевается экшн для мальчиков, красоты для девочек, юмор для пап и мелодрама для мам. Как и в случае с Терабитией, все пункты наличествуют. Почитайте отзывы зрителей и критиков на "Мост"; все, как один, умиляются тому, как это здорово: найти убежище от проблем в роскоши собственной фантазии. Там, к слову, прямым текстом заявлено, что фантазии лишены те, кто смотрит телевизор. Читайте: низшее сословие, жители одноэтажной Америки, жующие гамбургеры и считающие, что жители Нью-Йорка и Сан-Франциско после смерти попадут в ад (возможно, даже при жизни). Но вернемся к тезису Яны.
Расширились ли границы мира Джесса? Меня при появлении Терабитии смутило одно: и для Лесли, и для Джесса мир был одинаков. Это важно. Джесс никуда не шел, ни к каким границам, он был введен девочкой в другой пласт реальности, в ее личную фантазию. Он ей лишь подыгрывал, но сам мир и его законы были созданы Лесли. А это уже другая история, налицо сюжет сказки: волшебник и его ученик. И картину мира никто не трогал, увы. Здесь – история инициации. Жуть фильма в следующем: если к тебе не явится некий учитель и не проведет тропой чудес, ты так и останешься в своем Кукуево и будешь счастлив ограниченной жизнью.
Маша предположила, что режиссер не обошелся без стеба, ведь сказочные существа в Терабитии выглядят комично. Здесь, скорее, вина маленького бюджета, хотя можно подумать о жестокости автора: какая платформа в жизни, такая и фантазия. Та же "Бесконечная история" в этом плане куда мощней и зрит глубже. Сергею Ивановичу понравились артефакты в фильме, предметы, которые вхожи в другой мир и получающие там иные свойства, но этот прием не отработан полностью, заброшен, иначе зритель заскучал бы, а необходимо двигать сюжет. Вся малина разбивается слезодавилкой: умирает Лесли. Становится ясно: Джесс станет еще одним посетителем групп психотерапии, если не вырвется из рутины унылого городка. Но он взял на себя смелость совершить инициацию своей сестры. И вошли они в Терабитию, но Лесли там почему-то не оказалось. Сергей Иванович обвинил создателей в том, что они сузили схему. Если бы это был мост не В, а МЕЖДУ, тогда о каком-то росте личности могла бы идти речь. А так – мало ли среди нас тех, кто прячет голову в песок, уходит в виртуальности и растворяется там вместо того, чтобы что-то менять в жизни?

East of Eden (К востоку от рая), Элиа Казан, 1955

Sun, 11 Oct 2009 08:30:52 GMT

Джимми Дин - один из американских кино-богов, его трагическую гибель не готовы принять до сих пор: он жив и здоров в ленте Земекиса "Смерть ей к лицу", получает "Золотой Глобус" в ролике Allan Grey, в Голливуде на ярких, молодых актеров поныне наклеивается ярлык "новый Джеймс Дин". Феноменальная игра Джеймса в трех фильмах составила один из мощнейших мифов прошлого века. Критики и фанаты больше пятидесяти лет смотрят на экран и пытаются понять: он был гением или жил в пространстве своих ролей?
Элиа Казан открыл миру двух идолов: Джеймса и Марлона Брандо. Эти парни подняли планку актерской игры невероятной рефлексией, бьющей электричеством в зрительный зал. Но именно смерть Дина добавила этой энергии ореол мученичества. Сюжет: 1917 год, город Салинас. У фермера Адама два сына: Аарон и Калеб (Дин). Аарон - любимый сын, а Кэл - плохое семя, невротичный, капризный, дикий. Фильм начинается с преследования Кэлом женщины; парень подозревает, что эта женщина - его мать. Кэл ищет мать, чтобы понять главное для себя: в кого он плохой, ведь отец и старший брат считаются хорошими, честными и благородными людьми. Про Кэла жители Салинаса чаще говорят: сумасшедший.
Образ Дина от поступков и криков Кэла не отделить: Джимми также был отвергнут отцом. Взяв за основу библейскую историю Каина и Авеля, Стейнбек (а вслед за ним и Казан) стремился показать муки человека, пытающегося найти любовь. Словно бледные тени, появляются рядом с Кэлом женщина в перчатках, смазливый юнец-чистоплюй, фанатичный и работящий старик, искренняя девушка, они - кривые зеркала различных одержимостей главного героя. Он ищет себя, вглядываясь в их лица, и ответа не находит.
Фильмов на тему "как сложно быть подростком" неимоверное количество. Но лишь "К востоку от рая" приближается к сути этой темы: в период, когда ты измучен всеми чувствами, вопросами и стремлениями подряд, жизнь кажется наименее важной вещью в круговерти ощущений себя лишним.
Кэлу важно то самое "меня любите", и нет его вины в том, что его дары отцу не приглянулись. Не виноват и отец, что его вера в младшего сына слаба. Дом кренится влево, мрачные стены наступают на лучи света, крикливая медсестра предрекает скорую смерть - Кэл посреди интерьеров чистилища просит для себя хоть частицу любви, что подтвердит его право на дерзости, вспыльчивость и немотивированные поступки. Сумеем ли мы простить такого сына? Ведь то, что верно, не всегда означает "правильно". Меж рассудком и чувствами бьется Кэл. Посреди истерики и чувства вины корчится Дин. Каин был изгнан за свой поступок. Первый убийца, завистник, отвергнутый. Но кто нас Авель? Каждому нужен ответ с небес, что именно мы необходимы миру, именно наша жизнь в радость небесам. Не просто осознание, что нас любят, а подтверждение того, что мы живем не зря. Ответа все нет, и мы, словно подростки, ищем выход энергии протеста: а кто любит нас? Протест, не позволяющий любить.

Children of Men (Дитя человеческое), Альфонсо Куарон, 2006

Thu, 08 Oct 2009 13:17:31 GMT

Нам не нужно будущее! Как и непонятное, размытое и темное прошлое, с прожилками эмоций и переживаний, большей частью впитавшихся в детстве, будущее отталкивает тем, что в нем не будет места радости, открытиям и победам. Оно пугает, ибо мы не можем в полной мере насладиться настоящим. Мы хотим размазать настоящее (или надежное прошлое, если кому-то повезло), как масло по хлебу, по всей нашей жизни, а конкретно: уют, тепло, благожелательность по отношению к нам, ощущение, что все понятно и доходчиво, уверенность в том, что есть кто-то, кто решит любые проблемы, либо надежду, что они решатся сами собой.
Нам интересно будущее, если это роскошная, гладкая и манящая картинка, молочные реки с кисельными берегами, взмывающий вверх парадиз, мир без войн, и каждый дом – полная чаша (можно за высоким забором). В такое будущее приятно смотреть, любезный глазу и телу вертеп, в котором под радугой резвятся дети и мы, благостно взирающие на это, вечно молодые и красивые.
А будущее, где над человечеством нависает мраком отражение тяжелых новостей (войн, голода, разрухи, убийств и угнетения), разумом отторгается. Каждый думает про себя: люди стали лучше, потому что я, как представитель планеты людей, лучше моих предков. Я делаю полезное дело, образован, не вершу зла, так почему мне показывают помои, кровь и грязное тряпье вместо райских кущ? Где потрясающие хай-тек-города? Где межпланетные перелеты? Где радость единения народов?
Такое будущее являют не для запугивания. Замятин, Оруэлл и Хаксли. Герман, Босх и Гиллиам. Они, приглядываясь к одному сегменту мира, сумели привнести в его проекцию дополнительные детали, которые можно было бы списать на интуицию или гений, но дело в том, что их зрение не сужено. Как и в случае с созданием этой ленты. Сюжет: 2027 год. Умирает самый молодой житель Земли. Ему было 18 лет. Великобритания – один из островков цивилизации, но это лишь фасад, на деле в комфортных условиях проживает элита, а беженцы, рискнувшие сбежать из своих неблагополучных стран, попадают в гигантское гетто, где каждый сам за себя. В этом мирке, разрываемом ненавистью, страхом и болью, ведут свои войны организации повстанцев, пытающихся бороться за права беженцев. И чудо, случившееся среди этой вакханалии смерти и нищеты, многие хотели бы использовать себе на пользу.
Один из лучших фильмов 2006 года, "Дитя человеческое" приоткрывает врата ада. Потому что на деле мир, где больше нет детей, на самом деле невообразимо зловещей. Это мир, в котором больше нечего терять. И этот мир будущего не зря "иллюстрирован" подобием сводок новостей из Афганистана, Ирака и других горячих точек планеты. Идет война, и причина ее не важна, потому что нет будущего. За что бороться? На что надеяться? У кого-то осталась вера, кто-то добровольно ушел, а кто-то нашел смысл в борьбе против обеспеченного меньшинства.
Эту картину необходимо показывать; сделать так, чтобы каждый посмотрел ее: только узнав в обрывках хроники из будущего мир настоящий, поймешь, что подобный финал ближе, чем кажется. Необходимо показывать адовы муки, чтобы простые вещи, на которые смотришь с равнодушием или проходишь мимо, не удостаивая взглядом, стали чудесами. В ленте "Константин" архангел Гавриил говорит главному герою: людям необходим ад, чтобы заслужить любовь и прощение Господа. В мире, что показал Куарон, Константин, пожалуй, согласился бы с ним. Не знаю, какие ужасы должен претерпеть человек, чтобы избавиться от зажиревшего сердца. Говорят, у каждого свой порог выносливости. Страшно, что мы продолжаем размазывать слои уютного и несовершенного настоящего по глазам, отказываясь признавать: грядущие перемены, не зависящие от нас – последствия нашего выбора.

Wed, 07 Oct 2009 09:55:07 GMT

в детстве часто интересуют вопросы, на которые никто не может дать ответ:
как Буратино умудрился съесть луковицу?
как работает пропеллер Карлсона?
как графини Вишни ходили в туалет?
и где тот магазин, где купили меня?!

а вы о чем спрашивали? и получали ли ответ?

Dead Man (Мертвец), Джим Джармуш, 1995

Wed, 07 Oct 2009 07:03:12 GMT

В моей жизни не было пока книги, которая оказывала бы подобное очищающее воздействие, как фильм Джармуша. Возвращаясь к Маркесу, Булгакову, Достоевскому и Хёгу, я всегда чувствую: что-то изменилось во мне, я вижу новые грани, мне западают в душу другие слова. Даже герои могут измениться в гримасах и позах. Но, посмотрев "Мертвеца" тринадцать лет назад, я впитал каждый его кадр и с тех пор возвращаюсь к источнику, чтобы cмыть с себя груз повседневности. Тая иногда обижалась на меня, когда после киноклуба безжалостно расчленял на составные фильмы, которые были ей дороги. Теперь я понимаю ее ощущения, с "Мертвецом" не смог бы позволить себе или кому другому сделать такое.
Сюжет: бухгалтер Уильям Блейк похоронил родителей и на последние деньги купил билет в город Мэшин, где ему гарантировано место на заводе. В городе Мэшин Блейка не ждали, и он получает пулю. Поход по ободу мира. Новую жизнь. Познание о мире и себе. Поэзию.
Интерпретировать происходящее можно бесконечно. Джармуш, создающий кино для себя, не сыплет подсказками, лишь запутывает: что это за отпечаток пятерни на задней ноге лошади? Почему Блейку легко даются убийства? Почему все спрашивают про табак?
Хорошо, что фильм бесцветен. Тягучий сон, льющийся из одного глаза в другой, был бы невыносим, играй он красками пустынь, грязи и голых ветвей.
Вещи, схожие по сути, стремятся выглядеть похожими.
Если бы орел учился у ворона, то потерял бы много времени.
Блейк встречается с индейцем Никто, который иногда роняет подобные сентенции. Вбрасывая в плоть повести слова, он лишает ее веса, та распрямляется в тонкую нить, ведущую к единственному для всех выходу. Просто Блейку повезло встретить проводника.
Несмотря на то, что мозг при просмотре требует разграничить и противопоставить мир белых и мир коренных жителей Америки, поэзию Блейка (кто для ночи бесконечной) и мудрость Никто, громыхающее оружие и безмолвные пейзажи, охотников за головами и Билла, переживающего метаморфозы, лучше оставить логику в покое. Этот мир в равновесии. Потому что нечаянный гость в самом сердце "нигде" нашел выход из причесанной и упорядоченной вселенной своей жизни. Это его инициация, посвящение и испытание: сможет ли он отстоять душу, омыть ее от полусна, в котором пребывал больше тридцати лет? Вспомнит ли свои стихи?
Редко о каком произведении можно сказать "безупречно". "Мертвец" - такой случай. В самом начале кочегар, откровенничая с главным героем говорит о странных ощущениях: "вот ты плывешь по реке, движешься, а берега стоят. Но иногда кажется, что ты замер, а берега движутся мимо тебя". Блейк познал другие уровни: когда двигался и он, и берега. Когда все остановилось. И был открыт простор для пятого ощущения. Шестого. Для миллиардов оттенков.

Mercedes Sosa (July 9, 1935 – October 4, 2009)

Tue, 06 Oct 2009 09:41:56 GMT

thanks vlamingo

ПЕТР МАМОНОВ, актер, музыкант, 58 лет, деревня Ревякино

Thu, 01 Oct 2009 17:12:15 GMT

Надо бы нам всем, да и мне в первую очередь, научиться говорить себе "нет".
Я всю семью раскидал. Всех товарищей обидел, все группы разогнал. И вроде я прав. Так вот: где ты прав, старичок, там и ищи. Там самая гнилуха и находится.
Было время, когда я работал в Литфонде. Сторожил сутки через трое. И вот спускаюсь я в восемь утра в метро, чтобы со смены поехать домой - а жил я тогда в спальном районе - спускаюсь и еду в пустом вагоне. А вся толпа едет навстречу. Вот это был для меня самый кайф. Все хорошие, а я плохой; все плохие, а я, наоборот, хороший.
Если я и возвращаюсь на какую-то прежнюю стезю, то тут я, как пес, который возвращается на свою блевотину.
Я очень образованный человек - был. У меня мама - литератор, отец - ученый. Стартовые позиции у меня очень хорошие. Я с детских лет общался с писателями, поэтами, учился на редактора, работал в журнале "Пионер". Я много где был и много чего видел, но все это не принесло мне никакой пользы. Только навык - как авторучку держать.
Все, что я знал, я забыл, и слава тебе господи. Все, от чего мы потели на уроках физики или химии, - ничего не помню.
Матерная брань ушла из моих мыслей постепенно. Сейчас я бью себе по пальцу и кричу "ой", а не другое слово. Это означает - Господь прощает.
Что мне нравится в церкви, так это то, что там нет никакого "с понедельника". Десять лет вообще считается за ничего, новоначальный еще - считай, и не приступал. Я раньше думал: как же так. И вот в действительности вижу, что у меня только-только получается обиду прощать. И то не сразу, а через два дня. А раньше чуть что не так - по лбу. Всё, на всю жизнь враг. Здоровый я был, сильный. Как дам - все снопы валятся.
Законы духовной жизни очень строгие - это как в физике. Или как в математике.
Если человек из своего творчества начинает делать иллюстрацию своей веры, это, как правило, становится халтурой. Не надо думать, что Петр Николаевич в Бога поверил и стал про Бога песни петь. Ничего подобного. Я пою все о том же: что у меня и какой я.
Самое главное, чтобы был зазор - между тем, кто ты есть, и тем, кем мог бы стать, если бы ничего не делал.
Есть у меня один монах знакомый. Я его спрашиваю: "Отец, а ты раньше кем был?" - "Кинорежиссером". - "Да? И чего же здесь?" А здесь, говорит, интересней.
Пить достойно - это редко у кого получается. А если кто и может, то великого уважения заслуживает. Потому что пить - это очень серьезный труд.
Можно построить тысячу "Буранов", но в мире все равно нет ничего важнее человеческих отношений. Два бюджета ушло, чтобы он один раз взлетел, а теперь в ЦПКиО стоит, и дети по нему лазают.
Не вписываюсь я что-то в правовое государство, не попадаю. Не чувствую, что я вместе со всеми. Как будто приходится идти вверх по эскалатору, который движется вниз.
Испытывать сострадание - это мы еще умеем. Можем иногда посочувствовать тому, кто безрукий. А вот попробуйте сорадоваться.
Душа - это как троллейбус: там все строго по местам, и она не резиновая.

спасибо mija_

Tue, 29 Sep 2009 11:07:07 GMT

Kikujirô no natsu (Кикуджиро), Такеси Китано, 1999

Mon, 28 Sep 2009 16:04:36 GMT

Если бы я мог встретиться с самим собой маленьким, думаю, мы бы нашли во что поиграть, где побегать и даже о чем поговорить. Мне странно, когда родители не понимают своих детей или держат их на удалении, словно готовясь однажды сесть напротив своего ребенка, ставшего уже подростком, чтобы, маясь, поведать о "пестиках и тычинках". Случается, что некоторые серьезно подходят к роли родителя. И откуда берется непонятное желание построить жизнь сына или дочери по лекалам собственных рухнувших грёз: "пусть жизнь твоя будет лучше, такая, о какой мечтал(а) я".
Масао в этом плане "повезло": ни папа, ни мама не создают его счастье советами. У Масао есть бабушка, но бабушка работает, чтобы содержать дом. Лето, каникулы. Все друзья уехали, футбольная секция закрыта. Мальчик случайно находит фотографию мамы, которая давным-давно уехала на заработки, и хочет с ней встретиться. Соседка бабушки Масао отправляет с ним своего дружка, грубого и неотесанного мужика, который любит выпить, азартные игры, не держит язык за зубами и всегда готов полезть в драку.
После "Фейерверка", вынырнувшего в сознание Китано после клинической смерти, режиссер решил отдохнуть от якудза, крови, пуль и мата и раскрыл сердцевину детства. Масао - замкнутый, тихий мальчишка. Кикуджиро - его полная противоположность, но колесо ленты показывает, что когда-то этот неудачник был удивительным фантазером. Уходя от привычных дорог, стен и баров, Кикуджиро погружается в себя, находя сокровища. И вот, он комично изображает слепого, неумело дергается в бассейне, командует байкерами, играющими в "замри"... Главный герой - не Масао, а разгильдяй, погружающийся в мир собственной беззащитности.
Серый песчаный берег океана, лягушка в ручье, серебряный ковш в небе, медведь в тире - частицы пазла, который одинаково ярко отложится и в памяти Масао, и в жизни Кикуджиро, который уходит в непонятное и расплывчатое завтра. А Масао - летит. У него еще нет скорлупы, нет раковины, в которую он прячется от мира. И, вполне может быть, что игры на краю Японии с четырьмя ангелами-хранителями помогут ему вырасти без оболочки, скрывающей сердце от мира.
Китано вычеркивает из уравнения время. Его у героев - километры. А прочие персонажи - словно пролетающие за окном автомобиля деревья. И все же, в каждом кадре таится грусть. Есть места, куда не ступит нога ребенка, как и места, куда не сможет вернуться взрослый. Двое сирот, большой и маленький, надолго ли они нашли друг друга? И что принесет им возвращение в родной город?
После этого фильма хочется позвонить самому себе, десятилетнему. И сказать, чтобы ничего не боялся. Или позвать гулять. Только без вымышленных друзей.

Sun, 27 Sep 2009 20:08:29 GMT

ты только не обещай, что вернешься. проговаривая вслух обещание, ты разрубаешь узел наших встреч. молодожены вешают замки на кованые узоры мостов, а здесь дерево опутано лоскутками - надеждами на повторение. ты же не ищешь на пляже своих следов, чтобы, ступая в каждый, повторить путь, словно мантру, в ожидании, что закат будет таким же, как и год назад. три года... знаю, сколько тобой изорвано фотографий. специально, чтобы память была цепкой, как клешни краба. помню о тебе. и призываю чистое небо в твой город. пусть любуется твоей улыбкой.

из ожидаемых в этом году - "Луна" с Рокуэллом, "Карта звуков Токио" и "Царь" Лунгина. у вас что?

Fri, 18 Sep 2009 11:24:38 GMT

"Антихрист" Триера. Как только пошли финальные титры, хотел разразиться руганью. Но не стоит того последняя лента Ларса: наведя лоск на кадр и выжав из Дэфо и Гинзбург все соки, автор размазал мерзости по кадрам. Умничая и публично мастурбируя (как иначе назвать этот "сеанс у психоаналитика", где проблемы Ларса "выслушивает" зритель), наш любимый скандалист решил поднять планку. Катарсиса нет. Мир стал хуже "благодаря" этой картине.

Оливер Стоун и его паноптикум. К Моррисону и Никсону добавился очередной соляной столп: Джордж W, 43 президент. Кондолиза Райс поджимает губы, пылает нефть, в воздухе лениво проносится пыль заоблачных кабинетов, Джордж давится сушкой - события зафиксированы и восстановлены. Сними Оливер эту ленту в начале нулевых, сразу после главного теракта, она могла бы стать злободневной и даже сатирической. Но у Стоуна был проект про башни-близнецы, и ближе к закату карьеры младшего Буша на экраны вышла монументальная стела. У Стоуна выпала вставная челюсть. Зубы остались в восьмидесятых.

Франсуа Озон продолжает резвиться и сучить ножками. Теперь на арену цирка выходит ~~чума на оба ваши чума~~ среднеевропейская семья: унылая француженка, одинокий эмигрант, нервная дочурка-первоклассница и щекастый младенец. Чуть не уничтожив своим уродством семью, младенчик улетает, дабы оставить после себя ~~всевропейское братство~~ светлую память и дом-полную чашу. Озон, вдоволь изгалявшись над чувствами старых дев в "Ангеле" показом попы, решил и впредь гипнотизировать продюсеров зонтиком из гардероба Человека-Пингвина и заставлять их выкладывать деньги на зубодробительные проекты. Из списка вычеркивается.

Оскароносные "Ушедшие" - лучший фильм недели. Неспешный ритм плюс самобытность дали в итоге умиротворяющий коктейль из тишины и редких фраз. Японцы, для которых эстетика является главным коньком любой церемонии, даже похороны умели обставить утонченными ритуалами. Когда происходит омовение, одевание, чуть слышится скольжение шелка, наносится макияж, замирает дыхание, как и у родственников покойного... Совмещение жизни и смерти в кадре - не новая идея, но восточный такт дает обычной истории волнующие душу грани. В кадр вошли не только покой и воля, но и судьба, развернувшая над главным героем свое покрывало. Герой в картине - человек, достойный лишь сочувствия (на первый взгляд), получает не просто дары, но путеводную звезду в руки.

Год Всеобщего Безразличия, помните?

Fri, 18 Sep 2009 08:43:04 GMT

За время работы группы были наработаны уникальные методики обучения детей с тяжелой инвалидностью, которые приносили свои явные результаты. Ведь обычно педагоги даже не знают с какого боку подойти к таким детям. Обычно нам говорят, что сделать вообще ничего нельзя - ну, кроме массажей и парафина. Конечно, в этой группе наших детей не учат математике, письму, чтению, их учат элементарным, но очень важным вещам, без которых жить невозможно - самим кушать, одеваться, ходить в туалет, хорошо вести себя в обществе, общаться - объяснять что они хотят, что им нужно, что беспокоит, учат рисовать, лепить и т.д.
Под угрозой закрытия уникальная учебная группа для детей с тяжелой инвалидностью!